sfdpnjfv20zrz20xngk1b1v.jpg
RU  EN 

Паутина Памяти

Паутина Памяти

С 2009 года я, художник Екатерина Дмитриева, начала использовать в своих произведениях не только холсты и краски, но и предметы.

Это намного труднее. 

Накопить, собрать и где-то хранить – каждый из своего материала и со своей историей. Намного труднее, чем купить в художественном салоне краски, надавить их на палитру и начать творить.

С 2013 года я работаю преимущественно с инсталляциями. Для проекта «Паутина Памяти» я использовала свои личные вещи 1980-1990-начала 2000-х, заботливо сохраненные впрок мамой в годы перестройки на балконе. А позже в эпоху расцвета рынков и торговых площадей многое было роздано или использовано для вытирания кистей, а эти вещи, ставшие дорогими сердцу, уже рука не поднималась выбросить или отдать. 


 Работа с такого рода объектами специфична, многие из предметов хрупкие или даже ветхие и требуют осторожного обращения. После продолжительного лежания на балконе всё пришлось обеспыливать, очищать от паутинок и выбирать паучинные трупики. Занятие очень кропотливое и долгое и не ассоциирующиеся с творческим процессом, но это был тем не менее важный момент работы над проектом. Поэтому и его я старалась запечатлеть максимально подробно на фотоаппарат, хотя это было трудно: руки были в мыле и всё в воде.


Одна из основных идей в современном искусстве в том, что сам процесс создания произведения часто, а наверное и всегда намного интереснее, чем сам результат. С этим я согласна абсолютно. Поэтому как только у меня появился цифровой фотоаппарат всегда стараюсь максимально запечатлеть сам процесс, в том числе в моих ранних классических произведениях, где важен уже непосредственно сам результат, создаваемый на терпеливом холсте рельефным пастозным мазком или прозрачными и звонкими лессировками масла, или невесомой акварелью на не терпящей ошибок бумаге.

Когда я отмыла и разложила все объекты, я поняла, что теперь это моя новая палитра и это новый этап в моем творчестве. И это уже не дощечка с яркими красками давно знакомых цветов, а абсолютно новый материал мало знакомый и очень интересный. 


 Как-то давно одногруппница из университета сказала мне, что покупает только определенные краски одной определенной фирмы- производителя, так как она к ним привыкла и не знает, что будет делать, если вдруг на ее палитре будет вдруг цвет другой, не той к которой она привыкла, фирмы. Я тогда поняла, как только художник к чему-то в искусстве привыкает, пора уходить на пенсию.

Моя деятельность развивает и просвещает и обогащает и у меня ни разу не возникало ощущения, что я к чему-то привыкла, а работая над этим проектом я постоянно сталкиваюсь с новыми задачами, требующими разных новых неординарных решений. Все объекты необходимо было связать между собой, тем самым создать произведение, объект. Его архитектонические свойства были продиктованы самим материалом. Художник всегда должен уметь прислушиваться к материалу. 


Скульптор должен сначала поговорить с камнем, выяснить у него, кем он хочет стать, художник изучить натуру, выстроить натюрморт или погрузиться в среду, оказаться с этюдником непосредственно внутри того пейзажа, взаимодействуя с ним, стать его частью. Эта огромная и сложная работа требует мастерства и опыта, она сравнима с медитацией, всегда к сожалению, остается за рамками произведения, не видна зрителю и не оценена никем. Создавая различные произведения я всегда понимала, что процесс намного захватывающе и интереснее результата, поэтому старалась максимально запечатлеть всё, что только было возможно. И сам натюрморт или букет или пейзаж и процесс его создания.


На этот раз, работая над инсталляцией, задача была трудная, сам процесс был всепоглощающим и не отпускал. Первое полотно было сделано из моих мягких игрушек. Их было у меня очень много. Какие-то я выбросила, какие-то оставила на балконе, а какие-то со мной и сейчас обитают. В инсталляции «Паутина памяти» я использовала тех, что ждали своего звёздного часа на балконе.

В каждой краске помимо пигмента (кроме пастели) непременно присутствует связующее вещество: в акварели это гуммиарабик, в масле – соответственно масло. Связующим материалом здесь мне послужили веревки. Не простые веревки, конечно, а те которые «держали» мои картины на выставках в Центральном доме художника. После демонтажа их срезают и выбрасывают.

Сейчас. 

Раньше ничего не выбрасывали.


Как-то на моей выставке подошел старый-старый художник, у которого должна была быть выставка после меня.

Он поинтересовался, не будем ли мы забирать веревки. Меня, конечно, этот его вопрос тогда очень удивил, и я не сразу поняла вообще, что он имел ввиду. В ЦДХ веревка входит в стоимость развески, но можно привезти и свою веревку, тогда стоимость подвески одной картины будет немного дешевле. От жены этого художника я потом узнала, что после каждой выставки они все веревки собирают, потом связывают их в местах разреза и потом сматывают обратно в клубочек и берегут до следующего случая.


Были раньше и такие времена, когда дефицитом была и веревка и мыло и тысяча других вещей, которые сейчас не вызывают у нас какого-то повышенного интереса. Я свои веревки никогда не собирала таким образом. Да и никто сейчас. Их потом просто с пола, где они валялись пучками после демонтажа сметают уборщицы, когда заканчивается выставка. 


 Я давно обдумывала этот проект и начала собирать веревки задолго до начала работы. Веревки там были очень хорошие хлопковые и прочные. Выбрасывать их было конечно жалко, к тому же они могли всё-таки для чего-нибудь пригодиться.


Идея использовать эти веревки качественные и с историей меня посещала давно. Но что это будет за проект, как он будет выглядеть, когда и где осуществлен, я еще не имела никакого представления. И так сложилось, что именно эти веревки стали связующим звеном и красной нитью прошли через весь мой проект в прямом и переносном смысле слова. Этой веревкой сплетены между собой мои мягкие игрушки.


Я поняла сразу, что когда эта инсталляция будет закончена, как-то ее помыть или постирать не будет никакой возможности. Это может быть только реставрация, а уже не стирка или химчистка. Поэтому все игрушки были постираны в машинке и веревки постираны вручную, и во время работы я старалась соблюдать чистоту и музейные условия хранения, насколько это было для меня возможно: мыть пол и стену, на которой крепилась инсталляция в процессе работы, часто мыть руки.


Работа в перчатках снизила бы качество и не было бы чувства фиксации нити, вытирала пыль с близлежащих поверхностей и старалась закончить инсталляцию как можно скорее, конечно не в ущерб качеству, чтобы она лишнее время не пылилась. 


Идея покрасить веревки в алый и синий цвет – цвет кровеносных сосудов, мелких капилляров, артерий и вен продиктовала сама фактура нитей и идея самой инсталляции. Они как бы обвивают все объекты и как вены питают наше сердце, они пульсируют и снабжают невидимыми нам энергетическими потоками каждого плюшевого зайца или котика или еще кого-нибудь зверя. Когда я была маленькая, для меня, как наверное и для всех детей, эти игрушки были одушевленными, если не сказать живыми. Они были настоящими.


Игрушки для ребенка – это первая коллекция, первая частная собственность, первое собрание ценностей, реликвий, предметов искусства. Это и первый предмет культа и оберег во всех религиях. Когда маленькие дети пишут письма Деду Морозу, они учатся составлять список своих желаний, чтобы правильно их сформулировать для Вселенной потом во взрослой жизни. В детстве подарки под ёлку положат родители, а в будущем, когда задачи будут более трудными, а желания более значительными их уже поможет реализовать Вселенная.


Теперь я расскажу про каждую зверушку.


Они расположены в хаотичном порядке, я не располагала их по цветовой гамме или по принципу пятна или по степени значимости – всё так сложилось в творческом порыве, как всё у меня всегда и складывается. 

Наиболее ценный экспонат – это розовая овечка, одна из первых моих мягких игрушек.

Мама купила овечку в 1990-м году в мои три года. Купила накануне года овцы за очень большие на тот момент для нас и для этой игрушки деньги. В элитном и сейчас, а на тот момент особенно элитном магазине, а в других тогда хорошую игрушку купить было проблемой. Когда я с ней играла, она часто оказывалась на полу, на что мама говорила, что купила ее за «бешеные» деньги в ужасно дорогом магазине.

А я думала, если моя маленькая овечка стоит таких денег, то что за мир такой? Я эту овечку очень любила и когда играла с ней, вешала на нее мамину чешскую бижутерию.

Брелок с пингвинчиком мы с мамой выиграли или купили в парке аттракционов в Испании.  

 Лося подарили наши друзья тётя Лена и Андрюша.

Он был упакован в консервную банку как шпроты или огурцы, и я не знала, что там может быть игрушка, пока не вскрыла ее.

Эмоций было много. Тогда индустрия подарков еще не была такая разнообразная как сейчас. 


А фиалковый сиреневый толстый кролик был упакован в огромное шоколадное яйцо, а оно было упаковано в цветную синюю блестящую и шуршащую фольгу.


Голубого слоника мне в школе подарили на 8-е Марта, когда я была во втором или третьем классе. Тогда всем подарили таких одинаковых слоников кому-то голубых, а кому-то розовых. Был праздничный, а главное короткий день и на один день больше выходных.

 

Желтого котика зовут Брюс, у него почти сразу отвалился нос, но мама ему приделала новый из яркой оранжевой пуговицы и еще усы из толстой лески. Этот нос вызывал всеобщее восхищение и прослужил довольно долго, но до нашего времени не сохранился.


Зеленую кошечку в зеленом платьице с кружавчиками зовут Зеленушка, ее подарила мне мама на 8-е Марта. 

Тогда была перестройка и было большой сложностью достать даже самые необходимые продукты, не говоря уже об игрушках.

Мама рассказывала, что отстояла за ней огромную очередь и что не всем они достались. А еще на то же 8-е Марта мне и моей подруге Алле подарили мишек.

Мне голубого – он там в оранжевом жилете и черной бабочке, а Алле такого же, но желтого очень красивого оттенка лимонного цвета и еще был зелёный мишка, его тоже кому-то подарили, и мы с Аллой всё время спорили, чей медведь лучше, а иногда ими менялись.

Аллин мишка был очень милый, а мой немножечко с кривой рожицей. Её мишку я тоже помню. 

Огромного мышонка тоже мне подарила Алла на день рождения, причем мне приснилось накануне, что мне очень хочется большого плюшевого Микки Мауса, хотя я об этом никому не рассказывала, получила на день рождения такой чудесный подарок.

Тогда он, казалось, был совершенно необъятных размеров. 


 Важно отметить, что все зверушки в проекте привязаны, а не пришиты.


Я не использовала иголку и нитки, хотя это было бы практичнее, потому что для меня они кажутся и по сей день одушевленными.

Я даже когда шью игрушки и делаю перерыв, я не втыкаю в них иголку, втыкаю ее в моток ниток.

Все игрушки в инсталляции вплетены и ввязаны таким образом, чтобы им было не туго, нигде не терло и было удобно сидеть и висеть на многочисленных выставках по всему миру, вступая в молчаливый диалог с моей публикой.

Это только первая часть моего проекта, который я начала реализовывать два года назад в 2012 году и, продолжая над ним работать, сама жду с нетерпением, когда смогу увидеть все три его части. 

Посмотреть проект в разделе "Инсталляция"