sfdpnjfv20zrz20xngk1b1v.jpg
RU  EN 

Проект «Заплатки Памяти»

Проект «Заплатки Памяти»
Проект «Заплатки памяти»


«Заплатки Памяти» — вторая часть триптиха. Материал для всех трех проектов я «черпала» на своем балконе. Это мои детские вещи и игрушки примерно 1980-х  — 1990-х годов и несколько бабушкиных и маминых вещей более раннего времени. Сначала всё было мысленно систематизировано, чтобы представить картину будущих инсталляций. Потом рассортировано на  объекты — трехмерные предметы (инсталляция Кружево Памяти), мягкие игрушки (инсталляция Паутина Памяти) и текстильные вещи: мои платьица, носовые платки, ленты, одежда для кукол, которые и стали материалом для инсталляции Заплатки памяти.  


Весь выбранный для инсталляции текстиль необходимо было постирать и прополоскать. Все стиральные порошки очень ядовиты и насколько они опасны для здоровья нам, я думаю, потом ещё скажут ученые. Но без стиральных порошков сейчас никак. Я старалась максимально выполоскать в чистой воде все вещи, чтобы вымыть из волокон химические вещества, которые могли бы в дальнейшем повлиять на сохранность хрупких волокон винтажных тканей. Также я знала, что злейший враг шедевра — это плесень и грибки, их я старалась выпарить утюгом при высокой температуре.



Так я готовила свои детские платьица и праздничные бантики к долгой жизни в искусстве.


Конечно, я стирала вручную. Некоторые вещи были ветхими, и все вещи не стирались в машинке.

Никогда.

Когда они носились и использовались, её у нас, да и у большинства москвичей не было, а если и были, то в машинках тогда стирали постельное белье или одежду для тяжелой и грязной работы, которую не берегли. Не было тогда в машинке режима «Кружева» или «Деликатная стирка воздушными пузырьками». Родителей всех в то время ужасно расстраивало, когда дети пачкались, что, конечно, неизбежно, когда ты познаешь мир.


Особенно страшно было испачкаться соком одуванчика. Он не отстирывался никак. Это было навсегда. Они лежали и ждали своего часа на балконе. Я нашла несколько вещей, которые потому и сохранились, что их нельзя было уже носить, и нельзя было кому-то отдать испорченную вещь, и жалко было пустить на тряпки.   Хозяйственные тряпки тогда не продавались в магазинах ими становились отжившие свой век вещи.

Все вещи в этой инсталляции очень давние, конечно всё относительно — не такие уж они и старинные, но я не думаю, что сейчас кто-то бережет по 25 лет уже ненужные вещи. Судя по размерам, они могли бы быть мне как раз лет до семи-восьми. А покупались они все на вырост еще раньше. Таким образом, все вещи куплены не позже 1995 года. Какие-то, как например, темно-синяя бархатная кофта покупались еще до моего рождения в 1987 году (см. пункт 69), её мама с дедушкой покупали в Центральном детском мире на площади Дзержинского (теперь Лубянка), выстояв огромную очередь через несколько этажей.



Все предметы инсталляции между собой плотно сшиты мною вручную без машинных швов и посторонней помощи. И без какого-то заранее разработанного плана. Каждое платьице как-то само цепляло к себе ленточку или платочек или одежду для куклы. Как всё это будет смотреться, когда будет закончено, я не знаю до сих пор.

Частично я смогла увидеть проект, когда он был развешен в мастерской для фотосессии, но это еще не законченная картина.

Проект не закончен и по сей день, я еще нахожу объекты, которые мне хотелось бы включить в эту инсталляцию, и даже боюсь думать о той работе, которую мне предстоит ещё проделать, чтобы закончить и укрепить готовое полотно. Сшиты между собой и легкие шёлковые вещи: платки, кусочки кружев, ленты; и плотные, и даже грубые вещи: носки и варежки из натуральной плотной овечьей шерсти, вручную спряденные и связанные на спицах. Полотно должно висеть и со временем может порваться под собственной тяжестью, поэтому мне предстоит еще поломать голову, как это всё нашить или на какие-то ленты, тросы или на подкладочную ткань (последнее менее желательно, так как хотелось бы, чтобы полотно было обозреваемо с двух сторон или даже экспонировалось против света). Тут возможно придется прибегнуть к помощи третьих лиц, хотя мне бы этого не хотелось.

А сейчас о предметах, составляющих полотно, подробно.

В этой инсталляции несколько лент. Лент у меня было много по тем временам, когда много было мало у кого. В инсталляции две желтые, две красные, две розовые, одна белая лента и кусочек бежевой в кофейный горошек. Я могу ошибиться относительно точного числа лент, так как перед собой сейчас не вижу эту инсталляцию. Она сложена и убрана. В моем распоряжении только фотоматериал, он хотя и очень подробный, но всё же не дающий полного представления.


С красными лентами меня забирали из роддома. Это мои первые ленты. Были еще и синие, они были припасены на случай, если родится мальчик. Потом когда у меня выросли косы, мне каждый (!) день бабушка делала «модельные» прически. Мы сначала советовались, какие ленты, в каком количестве и в какой комбинации повязать на какую сторону. На макушку, сбоку или снизу на косу. Мне заплетали одну косу или две. Еще делали бараночки или корзиночки, с одной из таких модельных причесок я запечатлела себя, разумеется, уже по памяти через лет пятнадцать на картине «Летит самолет», где мы с дедушкой провожаем маму на автобусной остановке. Часто бабочки принимали меня за цветок.


Иметь длинные косы до эпохи шампуней без слез и кондиционеров было нелегко. Волосы электризовались и тяжело расчесывались. Я всё время плакала, но стричься не хотела ни в коем случае.

Когда при каждом касании расчёской я всхлипывала, и через какое-то время бабушке становилось меня настолько жалко, что она говорила, что если я еще раз заплачу, она возьмёт ножницы и меня острижёт.

И я тут же замолкала. Ненадолго.


По праздникам мама заплетала мне «колосок», это была прическа для особых случаев. Вечером ленты стирались и мокрые скручивались, чтобы разгладились и приобрели волнистость. А продавались они, я не знаю как, думаю, что по метражу. Я помню, что когда у меня появлялись новые ленты, мы с мамой их торжественно на кухне обжигали по краю, чтобы они не сыпались. Конечно, мне не доверяли такое ответственное дело, но разрешали смотреть. Мне было не понятно, почему не вспыхивает вся лента, а только опаляется по краю. Особенно четко и ярко я запомнила, как мама купила мне неописуемой красоты и неизмеримо огромной длины розовые гофрированные ленты. Это были мои самые любимые ленты.



И все эти вещи покупались в довольно сложный период, когда не у всех была возможность покупать даже товары первой необходимости. За всем были длинные очереди, и не все дети могли полноценно питаться, не говоря уже о том, чтобы наряжаться.



Здесь есть несколько платков. Красивых праздничных головных и шейных платков. Я отлично помню, как впервые увидела эти платки. Мама дала их нам с подружкой на время поиграть (мы играли в принцесс и королев). Я просто замерла в восторге. Ничего красивее я тогда еще не видела (и в перестройку мало кто видел). Мне стало жалко использовать их для игры, и я отдала их маме обратно. Никогда ещё на тот момент не держала в руках ничего настолько драгоценного. Они были невесомые и прозрачные и с блестящими золотыми нитями, от них вкусно пахло духами и новым материалом. Это квадратные болотно-охристо-терракотовый платок и лилово-фиолетовый (см. пункты 48 и 61).



Надо сказать, что все платки мы потом носили еще долго, практически до вплетения их в инсталляцию. А серебристый в мелкую клеточку платок я еще часто использовала в натюрмортах, чтобы создать перламутрово-туманный фон. И он немного испачкался в масляной краске, которая не отстирывается (см. пункт 9). Желто-бордовый платок бабушкин. Я уже не помню, чтобы она его носила. Этот платок бабушка отдала мне играть (см. пункт 17).



Помимо нарядных шёлковых платков в полотно включены и обычные хлопковые. У меня часто болели уши, и я помню, что почти всегда у меня было что-то надето на голову, если не от сквозняка, то от солнца, чтобы еще и голову не напекло. У меня было много разных косыночек, но я их не любила.


Еще в инсталляции использовано много носовых платков. Их у меня тоже было много. Больные уши сопровождались насморком. Но яркие платочки с цветными котятами, цветочками, бабочками скрашивали жизнь во время простуды.


Я помню, как мама вывозила меня на море, и когда пришло время уезжать обратно, мне хотелось взять часть этого моря с собой, и я искупала в нём платочек — розовый с травкой и бабочками (см. пункт 46), высушила и так солёным он у меня долго хранился, кажется чуть ли не до стирки перед началом работы над инсталляцией. Я хранила его очень бережно как талисман, со мной всегда был кусочек моря,  лета  и солнца.


В то время поездка на море была огромным подарком от жизни, и я не надеялась, что смогу увидеть море ещё хоть раз. Училась я плохо, и потому со своим будущим у меня не было никаких иллюзий.


Глупые люди — бедные люди, а бедные люди на море не ездят.


Особым образом мне бы хотелось отметить мои вышивки. Это предмет моей гордости, намного более значительный, чем даже мои современные произведения, не говоря уже о таких глупых мелочах как дипломы о высшем или среднем образовании или внушительная папка всяких других дипломов, грамот и благодарностей.

В школе я не отличалась успехами.



На некоторых предметах я даже не понимала, что вообще это они пишут на доске. Я не понимала до такой степени, что мне даже проверяли зрение. Вдобавок ко всему у меня был ужасный почерк. И на успеваемости это сказывалось, учителям не очень-то хотелось разбираться в моих каракулях, и они в основном не глядя ставили оценки. Естественно, не очень хорошие.

В то время еще не было такого как сейчас электронного документооборота и все документы, справки, письма, заявления, отчеты, рефераты, всё-всё писалось от руки. Конечно, написать заявление о приеме на работу таким почерком было бы невозможно. Почерк был настолько ужасен, что каждая буква жила своей отдельной жизнью и была похожа на жуткого беснующегося монстра, который намеревался кого-то разорвать в клочья.


Плюс ко всему у меня почему-то всегда отгибались и «зажёвывались» уголки тетрадей. Почему-то только у меня одной, у всех остальных детей в школе, во всяком случае, как мне казалось, уголки были идеальные, почерк ровный, оценки хорошие.

Почему у меня был такой почерк, было для всех загадкой. По моему внешнему виду я была похожа на отличницу, неплохо рисовала, и по некоторым предметам в школе даже неплохо успевала, изредка меня даже хвалили.


Я понимала сама и мне постоянно напоминали, что такой почерк — это уродство, которое портит мое настоящее и непременно испортит мое будущее и не оправдывает надежды моей семьи.

Но как его исправить, ни я, ни кто-либо другой не знал.

В школе был урок домоводства, на котором мы должны были вышивать крестиком. Были уже готовые рисунки с готовым набором ниток нужных цветов, которые надо было купить у учительницы, но я это время проболела, и наборы закончились. Мне пришлось купить в магазине другой набор, но когда я принесла его на урок, выяснилось, что он оказался намного более сложным.


Циферками и знаками были на плане определены цвета по клеточкам, соответствующие каждому стежку на канве. Задание мне впервые показалось понятным. У всех были просто шедевры, но у меня из-за того, что канва была намного более мелкая, а цветов намного больше, получилось сплошное разочарование. Никто даже не мог догадаться, что там изображено (см. пункт 38). Не догадаетесь и вы, поэтому я скажу — это две птички на веточке и ещё там красивые цветы яркого красного цвета. Эта вышивка между беретом с помпоном (см. пункт 40) и голубой кружевной юбочкой (см. пункт 37), рядом с завязкой от моей шторы (см. пункт 39).


В вышивке по квадратикам, в отличие от всего остального, что нужно было делать в школе, мне был понятен механизм действий, и я решила во что бы то ни стало сделать такую же вышивку как у одноклассниц. Это конечно было уже после занятий и на оценку это уже никак не влияло, но мне было важно самой себе доказать, что я могу как другие сделать простую работу.



Это была моя борьба за свое будущее. Я пошла в магазин для шитья и купила новый набор для вышивания. Когда я его вышивала, то уже в процессе ощущала, как мои движения становятся более точными, более уверенными, хотя вначале я не с первого раза попадала иголкой в нужное место, не говоря уже о такой тогда сложной для меня задаче как вдеть нитку в иголку.


Долго и трудно, но я со всем справилась, и после того как «титаническая» работа была завершена триумфом, была радостная улыбка счастливого розово-лавандового кролика (см. пункт 55) и ободряющая улыбка с понимающим взглядом зеленого лягушонка (см. пункт 31), хотя возможно это должна была быть царевна-лягушка со стрелой. Я её не закончила (не помню почему, наверное, не хватило терпения и/или спутались и кончились нитки.)


И еще роза, я помню, что её тоже не закончила и много напутала (см. пункт 19). Всё-таки мне было трудно вышивать рисунок по заранее намеченным клеточкам, сейчас я понимаю, что это совсем не мой темперамент.

Ещё отдельно можно выделить в полотне одежду для кукол. Я не любила играть с куклами, похожими на младенцев и детей. Мне нравились Барби. Поэтому в инсталляции в основном преобладает одежда для этих чудесных кукол. Эта игра во многом помогла мне в будущем в моей настоящей профессии. Эти куклы так похожие на настоящих людей способствовали развитию образов.


Я помню, как в детстве рассматривала новое платье, которое для куклы сшила мамина подруга и коллега Нонна Александровна. Я сидела за столом и держала нарядную куклу на фоне букета сирени. Сирень принес дедушка для бабушки, и она поставила ее в синюю вазу, многократно потом отраженную в моем творчестве. Да и сам мотив красавицы на фоне цветущей зелени отражен в картине «Фиолетовые ленты» и еще многократно потом отразится в моем искусстве.

Одежду для Барби покупали и специально в переходе у станции метро «Лубянка». Около магазина «Детский мир» стояли бабушки и женщины, которые зарабатывали тем, что шили одежду для заграничных красавиц Барби. Тогда еще не продавали упаковочные материалы и их изделия были прикреплены ручными стежками к картонке, бывшей раньше пакетом молока, и были завернуты в газету (пальто для Барби с подкладкой и меховым воротником, см. пункт 71).


Еще я напишу отдельно про каждую вещь и постараюсь найти фотографии, где бы я была в них или с ними запечатлена.



Такое подробное описание — необходимый элемент проекта. И цель, ради которой он создавался. Дело в том, что часто у костюмеров, художников по костюмам, жанровых художников, создающих произведения на исторические темы отсутствует информация по применению исторических предметов быта. Конечно, можно прочитать об этом в специальной литературе, но книги такие обычно пишут уже спустя много десятилетий, а иногда люди уже из другого столетия, люди уже другого времени и менталитета. О том, как носилась одежда, что надевали когда холодно, как стирали, как хранили —ничего кроме на поверхности лежащей информации мы не узнаем ни в одной книге.


В литературе авторы описывают, конечно, эмоциональное состояние героев и на портретах художники иногда запечатлевают все подробности гардероба портретируемого: и драгоценные украшения, и новомодные аксессуары, из собачьей кожи перчатки, изящную блохоловку, лакированную и отделанную перламутром голово-спиночесалку.


Но ни один портрет не расскажет нам истории каждой вещи. Или на первых фотографиях сосредоточенные серьезные лица людей, надевших на себя свои лучшие туалеты, важные дамы, напряженно смотрящие на нас из середины XIX века не расскажут, сколько денег стоила съемка, как скрупулезно они делали утром макияж ужасно опасной для здоровья косметикой, как старательно горничная затягивала корсет, но это мало помогало, благо талантливый ретушёр все исправил.



В искусстве нет таких объектов, про которые было бы известно всё. Это и представляет интерес для всё новых и новых поколений восторженных зрителей, но вместе с тем и создает многоплановый предмет изучения для специалистов по материальной культуре. Им в помощь я и создала эту инсталляцию. Не знаю, скажут ли они мне лет через 200 спасибо, но я была бы счастлива увидеть такую инсталляцию, сделанную художницей эпохи  Наполеона или Людовика или Петра или Елизаветы.


Мне как художнику или как человеку, изучающему искусство и моду, было бы это крайне интересно.

И я очень горжусь тем, что впервые в истории искусства создаю такое произведение.

75 предметов составляют на сегодняшний день мою инсталляцию,  планирую вшить в нее еще несколько элементов, откопанных мной на балконе и в дальних углах
шкафов.


1. Фрагмент пододеяльника.

Это фрагмент стандартного в то время пододеяльника с отверстием для заправки одеяла в центре, которое было декорировано, обработано по краям вышивкой. До 1990-х все пододеяльники были одинаковые, наверное, по ГОСТу. Мы очень удивились, когда впервые увидели пододеяльник, в который одеяло заправлялось снизу. Сначала мы искали отверстие, там, где оно было всегда, и думали, что пододеяльник бракованный или нам положили по ошибке две простыни, но когда обнаружили отверстие внизу, удивлению нашему не было предела.

2. Ленточка, с которой меня забирали из роддома. Этого я не помню, но себя на утреннике в детском саду в них помню прекрасно. У меня тогда были самые роскошные косы и самые пышные банты. (Маму часто спрашивали, не красит ли она мне волосы и нам до конца не верили, что это мой натуральный цвет).

3. Фрагмент бабушкиного платья. Раньше к каждому изделию прилагался такой лоскуток. Как правило, он был прикреплен с изнанки на случай, если потребуется заплатка, чтобы был в запасе кусочек такой же ткани. К нему еще пришивалась пуговица, если на изделии случайно одна потеряется. Ткань в то время была дефицитом, и одежда и лоскутки бережно хранилась долгие годы.

4. Одеяльце для кукол.

5. Розовая гофрированная лента.

6. Праздничная блузка. В школе на праздники была нужна парадная одежда. Когда нас фотографировали всем классом или когда всех собирали в просторном холле на торжественной линейке перед каникулами, поздравляли отличников и объясняли, как переходить дорогу и не попасть под машину. Я тогда не понимала, зачем нам это говорят, ведь никого не интересует, попадешь ты под машину или нет, главное хорошо учиться. Я только спустя много времени поняла, что здоровье и жизнь все-таки важнее успехов.

7. Маленький лоскуточек, всё что осталось от роскошного бабушкиного платка. Он был очень яркий и тонкий. Мама рассказывала, что когда еще была школьницей, бабушка оставила ее присмотреть за плитой, где кипятилось белье. Когда не было таких стиральных порошков как сейчас, отбеливателей и кондиционеров, и самих стиральных машинок почти не было, бельё все хозяйки кипятили в огромных баках или вёдрах на кухонной плите. И ещё бабушка попросила маму постирать и её любимый головной платок, что тогда для юной мамы прозвучало, как брось его туда же в бак. Платок был капроновым с невероятными цветами в обрамлении нежной листвы и чего-то еще воздушного.


А после кипячения стал уже таким, каким я его запомнила — почти совсем прозрачным, пожелтевшим и с оранжево-желтыми-охристыми розами. Я любила сворачивать его вокруг Барби и получался всякий раз новый сногсшибательный туалет. Я не знала, как он выглядел раньше, но мне он казался верхом изящества. Сохранился только маленький кусочек.

8. Косыночка, см. текст.

9. Мамин платок, см. текст.

10. Гофрированная розовая лента, см. текст.

11. Варежка. Когда я была маленькой, то очень любила лазить по паутинке на детской площадке, это такая полусферическая конструкция из металла, по которой удобно было лазить и висеть. Что я часто и делала. Когда после зимы краска стиралась, из-под нее проступала ржавчина. Она и отпечаталась на варежке. Я до сих пор помню аромат весеннего ветра с привкусом этой ржавчины. Отстирать тогда ржавчину не было никакой возможности и, конечно, всем детям их родители высказывали свое расстройство по поводу испорченных вещей.

12. Мое платьице. Мне очень нравились голубые цветочки с желтой серединкой.

13. Этот невероятно роскошный и модный берет. В перестройку в Москве они только появлялись. Многие люди тогда не заводили детей еще и потому, что их было не во что одевать.

Одеть ребенка было огромной, иногда неразрешимой проблемой. Одна знакомая портниха рассказывала, что в то время шила одежду для всей семьи сама.

У нее было трое маленьких детей, и одна женщина на улице в ужасе спросила: «Как же ты их будешь всех одевать? Ты их не вырастишь!».

Она ответила, что шьет всё сама. Та не поверила, и портниха показала край изнанки юбки. В ответ она страшно удивилась и сказала, что если ты так руками шьешь, то можно и пятерых рожать.
14. А это полотенце из скорого поезда «Полонез», которое мне четырехлетней подарили наши друзья из Польши. Я с удивлением рассматривала и это полотенце, и набор с зубной пастой, ложками — всё это было тогда необычным.

15. Это платье было на одной из моих кукол, она в нём продавалась.

16. Не помню, что это за лоскуток, кажется подкладка от бабушкиной юбки.

17. Бабушкин капроновый платок (см. текст).

18. Моя майка. Одевалась под платье.

19. Вышивка крестиком. Алая роза, см. текст.

20. Запасной лоскут, прилагавшийся к дивану. Диван на два месяца старше меня, он стоял у нас дома. Я всегда его помню, сколько помню себя. Он складывался и раскладывался, был очень тяжелым, а потом я его сломала, и он перестал складываться. По мере того как я заполняла мастерскую становилось в комнате всё теснее, и мы его отдали вниз консьержам. У них получилось его собрать, и диван очень хорошо уместился. Консьержам удобно на нём сидеть, и кошкам он понравился. Ещё у нас остались два кресла и журнальный столик из этого же гарнитура 1987 года.

21. Платок.

22. Косыночка, из такого же материала было и платьице.

23. Этот воротник был в комплекте с платьем, которое я носила в школу, но воротничок я не надевала.

24. Лоскуток ткани.

25. Лоскуток от ленты. Таких лент у меня было две.

26. Лоскуток ткани не помню от чего.

27. Спальный конвертик от куклы.

28. Кофточка для Барби, ещё было платьице. Это был очень красивый комплект.

29. Платье от красивейшей куклы с малиновыми волосами. Эта кукла сейчас является одним из важных элементов в моем проекте «Свойства Памяти». Из неё получился отличный «Дух памяти».

30. Лоскут развеселой ткани.

31. Вышивка крестиком «Царевна-лягушка». См. текст.

32. Лоскут синей ткани. Из этой ткани было сшито мамино платье для выпускного вечера в школе в 1978 году. Сначала куплена была ткань, а затем на заказ в ателье шилось платье. Потом из этой ткани мама сшила мне красивейшее платье для Барби.

32,5. Носовой платок в клеточку.

33. Лоскуток от ночной рубашки. Многие фрагменты ткани сохранились, потому что собирались, когда я еще училась в университете для задания по технологии производства, но я его не сделала,  лоскуты остались и пригодились для этой инсталляции.

34. Маечка. В такой же меня крестили, но та, конечно, бережно хранится, а эта почти точно такая же.

35-36. Носовые платки «сопливчики» (см. текст).

37. Юбочка невероятно красивая, но я ее помню, когда она уже мне была мала, и я надевала ее на кукол и плюшевых игрушек. Им она очень шла, и я мечтала о такой же для себя.

38. Вышивка крестиком (см. текст).

39. Фрагмент фурнитуры штор из моей комнаты. Этой гофрированной полоской ткани можно было закрепить шторы у стены, но я ее не использовала. А сами шторы были очень красивые, когда мама их купила, я тогда не видела более красивой ткани (это был где-то год 1997-й). От стирки в стиральной машинке шторы начали рассыпаться, и мне было разрешено сшить из них сказочное платье принцессы для своих проектов. Я его надевала на выставке кукол.

40. Беретка, которую для меня связала бабушкина сестра.

41. Лоскут ткани.

42. Мой халатик.

43. В этом продавалась моя любимая кукла Барби. На юбке были изумрудные блёстки, а на розовом топе красивая яркая наклейка с пальмами. У нее были длинные волосы до пят, и в комплект входил гель для волос с блёстками. Я до сих пор помню запах и неописуемый восторг. Ведь им можно было красить не только волосы Барби, но и свои. Мне даже разрешили им покрыть несколько прядей на мой день рождения. На этот день рождения мне и подарили эту куклу, точнее мы ее выбрали вместе с мамой заранее, потом спрятали и уже торжественно подарили мне в день рождения. Так мы сделали, потому что покупка эта была серьезная и дорогая, важно было, чтобы подарок мне точно понравился. У меня среди всех моих подружек у первой была настоящая фирменная Барби.

44. Носовой платок.

45. Лоскуток от маминого красивейшего платья, точнее это было домашнее платье, но мне оно казалось невероятно праздничным, нарядным и ярким.

46. Носовой платок.

47. Кусочек ткани моего фартука, который я шила в школе на уроке по домоводству. Точнее шила не я, а мама. Я там вообще ничего не понимала. Был невероятно сложный чертеж. И формулы, по которым надо было вычислять расстояния из точки Т12 до точки К8, которые должны были быть размером вытачки или припуска. Я не понимала абсолютно ничего.


Я так и ходила на все занятия и не могла абсолютно ничего построить на этом чертеже, а потом уже надо было всё начать кроить и шить, а я не понимала по-прежнему ничего. Знала я только одно, что все мои одноклассницы сошьют себе фартуки, а я так и буду делать умное лицо и занятой вид, но рано или поздно все раскроется, когда у всех будут готовы фартуки. У всех кроме меня.



Тогда меня точно оставят на второй год. Вдвойне обидно, что не из-за математики или какого-нибудь серьезного предмета, а из-за домоводства.
И чуть ли не за день до последнего занятия, на котором мы уже должны были показывать готовые изделия, мама просто села за старую бабушкину швейную машинку и сшила мне этот фартук.

Минут за пятнадцать.


Фартук был готов, но я волновалась еще больше прежнего, ведь теперь мне предстояло выдать чужой труд за собственную работу. Я думала, что все поймут, что я полгода ничего не могла сделать и вдруг принесу в конце полугодия готовую работу. Но на мое счастье никто ничего не заметил, наверное, я очень добросовестно делала занятой работающий вид, и фартук мой понравился учительнице.


Потом от этого фартука у меня остались лоскутки, и я шила из них одежду для Барби. Из этого лоскутка я сшила юбку кукле. Очень стильную, она вполне могла бы украсить показ ведущего дома моды, если бы была сшита на модель. А фартуки пусть строчат те, кто отлично учился в школе.

48. Платок (см. текст).

49. Носовой платок.

50. Кружево. Кружева у мамы хранились особенно бережно, мне разрешалось их рассматривать, а о том, чтобы использовать кусочек для игры, не было и речи. Однажды в порядке особого исключения, после моих долгих просьб мама всё-таки сшила для Барби фату из маленького кусочка кружев, но ей нужно было еще и свадебное платье, на которое кружев мама уже пожалела, и моя кукла долго выходила замуж в белом носовом платке.
Но потом мама сшила роскошное свадебное платье и уже не жалела кружев, и моя кукла была самая красивая, такого платья ни у кого не было.

Это № 51 Свадебное платье.

52. Лоскуток не помню от чего.

53. Носок.

54. См. пункт 52.

55. Кролик, вышивка крестиком (см. текст).

56. Желтая лента.

57. Панама от солнца. Мама на отдыхе всегда ее носила, и у меня она ассоциируется со счастливым детством, теплым солнцем, морем. Я тогда не знала, что за страшное слово было на ней написано. Мне тогда оно казалось просто набором красивых знаков. Яркий застилистый орнамент никак не наводил на страшные мысли об огромном количестве загубленных жизней. Никто тогда не говорил, что курение опасно, и во всех фильмах показывали курящими положительных главных героев. Курение было атрибутом уверенных в себе сильных крепких героев и загадочных элегантных дам. Дети в школе начинали курить с 4-5 класса, не все конечно, но многие. К каким ужасающим последствиям это приводит, никто не объяснял.

58. См. п. 52.

59. Носовой платок.

60. См. п. 39.

61. Модельное платье для Барби, я шила его сама на бабушкиной швейной машинке.

62. ?

63. Лосины для Барби, я сама сшила их из ткани, подаренной маме много лет назад, из этой же ткани я потом шила мои дизайнерские игрушки, будучи уже художником.

64. ?

65. См. п. 56.

66. Мамин платок (см. текст).

67. Безрукавка, которую для меня связала мама еще до моего рождения, но моя голова в безрукавку не пролезла, и маме пришлось распустить одно плечико и пришить пуговичку, но голова моя продолжала расти и очень быстро перестала проходить совсем.

68. См. п.1.

69. См. текст.

70. Моя юбка см. п. 37.

71. Пальто для Барби с подкладкой и меховым воротником (см. текст и п. 28). Когда я играла с куклами, я очень увлекалась, все вещи были разбросаны и часто валялись на полу. Дедушка радовался изобилию моих игрушек, а однажды грустно посмотрел на это кукольное пальто и сказал задумчиво, что всё детство и юность мечтал о таком пальто для себя.

72. Вязанная шапочка для куклы.

73. Чехол от зонтика.

74. Розовое платье с пятнами от одуванчика.

Это платье с плиссированной юбочкой, составляющей его особенную ценность. Боялись, что во время стирки эти невероятно стильные складки разойдутся и каждую вручную прошивали крупными стежками. Когда я его стирала перед тем как использовать в инсталляции, то пришивать каждую складочку мне не пришло в голову, но платье никак не пострадало, каждая складка осталась на своем месте.

75. Лента (см. текст).